Критика абстракции: новый сборник Праджиты Шармы и защита формализма в литературе
В новой книге стихов поэтессы Праджиты Шармы «Onement Won» абстракция выступает не как уход от реальности, а как инструмент понимания и политического вмешательства. Авторитетное чтение этой эстетики перекликается с недавней монографией литературоведа Анны Корнблю «Порядок форм», защищающей абстрактное мышление в литературных исследованиях от претензий в пользу исключительно частного и конкретного. Обе авторки предлагают мыслить форму как политическую и критическую практику: теория может быть продуктивной, интервенционной и конструктивной, а абстракция — открытием новых возможностей, а не цементированием устоявшихся догм.
Сборник Шармы объединяет широкие культурные и художественные материалы: упанишады, живописные «зипы» Барнетта Ньюмана, размышления о потере близкого человека — второй муж поэтессы скончался от рака — а также дискурс поэтики. Книга выделяется «трудной», абстрактной манерой — трудностью, порождённой самой абстракцией. Шарма использует абстрактные категории, чтобы вывести на свет конкретные переживания: абстракция не подавляет частное, а вычленяет в нём общие основания, из которых складываются личности и социальные отношения.
Одно из центральных направлений сборника — исследование отношения между абстрактным и конкретным, между политикой и лирикой. Шарма сознательно варьирует: то тянется к острой образности и интимности, то возвращается к обобщающим понятиям вроде «бокового насилия», которые позволяют обозначить широкий спектр межличностных и социальных агрессий, не погружаясь в травматизирующие детали. В одном из длинных стихотворений поэтесса пишет о том, как дружба разрушается «боковым насилием», а образ руки, отпускающей ладонь, выступает не столько как конкретный эпизод, сколько как показатель динамики утраты солидарности и отсутствия имен для власти, которой люди распоряжаются друг над другом.
Абстракция в таких случаях рождает образ, а не наоборот: общий термин даёт фокус, в котором конденсируются конкретные переживания. Стиль Шармы одновременно допускает и отступление от яркой образности: она демонстрирует способность к лирической насыщенности, но часто отказывается от нее как от поэтической стратегии. Это намеренное рубежевое решение — «я способна, просто колеблюсь», — становится программой поэтического мышления, где выдержанная непрозрачность и «живописная» абстракция служат осмыслению того, что традиционно считают интимным, частным горем.
Темы религии, расы и культурной эксплорации пронизывают книгу: поэтесса фиксирует опыт того, как идентичности сводят к шаблонам и ярлыкам, и в ответ выстраивает поэтику, где «символизм» и «лоскутность» социальных жизней равным образом конституируют «я». Горе, потеря и траур — один из ключевых пластов сборника. «Onement Won» можно прочесть как вторую книгу скорби авторки после предыдущего тома, посвящённого утрате; однако новая книга куда более абстрактна и сложна стилистически.
Вопрос, который книга ставит и не снимает: что происходит с горем, если его абстрагировать, сделать обобщаемым, заменить режущий индивидуальный опыт на понятия и теоретические конструкции? Шарма отвечает на этот вопрос многоголосно: в одном месте поэзия предлагает укрытие от приватности утраты, в другом — оказывается недостаточной на фоне потребности в духовном соучастии.
В финале сборника поэтесса связывает художественную абстракцию и поэтическую технику: абстракция, пишет она, помогает думать о конкретных вещах; абстрагирование становится способом обозначить, что современная повседневность и идентичности циркулируют как абстракции. Авторка фиксирует и климатическую тревогу — «земля умирает» — и экономические основания «неконкретного голоса», который, по её мысли, порождается позднекапиталистическими отношениями. В этой позиции отчетливо слышится марксистская интонация: абстракция — не просто эстетический прием, но диагностический инструмент и средство политического осмысления.
Связь между теоретической защитой абстракции и поэтической практикой у Шармы и у Корнблю заключается в критике доминирующего «партекулярного этоса», который чтит только конкретное и обвиняет обобщение во вреде внутренней жизни и «реальности» поэзии. Их противопоставление этой позиции заключается в утверждении: абстракция совместима с сильными аффектами, она наполняет переживание смыслом и может быть формой политического действия. Шарма формулирует это просто и лично: «я нашла и абстракцию, и боль».
«Onement Won» — книга, которая требует от читателя готовности к сложной, многослойной поэтической работе: она не дает окончательных ответов, но разыгрывает проблему абстракции во всех её эстетических, политических и эмоциональных измерениях. В условиях современной культуры, где конкретность часто оказывается инструментом отчуждения и инструментализации, Шарма предлагает воспринимать абстрактную форму как одну из возможностей думать и чувствовать иначе.